728 x 90

Почему войны становятся всё длиннее и дороже

Наверное, кто-то сразу не согласится с заголовком, хотя бы с его первой частью. И сразу вспомнит про войну Столетнюю или, хотя бы, Тридцатилетнюю.

Ну тут надо сразу оговорить, что мы понимаем в данном конкретном случае про длительность войны.

Совсем одно — это Вторая Мировая война, где, особенно на Восточном фронте, боевые действия шли, не прерываясь от первого дня и до подписания капитуляции. А совсем другая ситуация, ну, скажем, с русско-турецкими войнами, некоторые из которых шли вроде бы дольше, но каждая из них состояла из отдельных компаний. По сути, каждая компания была в военном плане отдельной войной, которая прерывалась на зиму. Отдельные боевые действия могли продолжаться, но если вы почитаете историю войн, то легко найдёте то, о чём я пишу.

В далёкие от нас и славные времена войны часто заканчивались просто из-за погоды. Точнее из-за наступления неподходящего для боевых действий сезона, чаще всего зимы. Другой причиной была нехватка боеприпасов, продовольствия и всего прочего, без чего ни одна армия воевать не сможет.

И чем дальше вглубь веков, тем больше преград было для войны. Вспомните Древнюю Русь. С её полным отсутствием дорог, во всяком случае пригодных для продвижения крупных масс войск, самым подходящим временем для войны становилась зима. Во-первых, потому что появлялись те самые удобные дороги. Ну то есть замерзали реки. Во-вторых, война войной, а о хлебе насущном думать приходилось же всегда. Потому весна, лето и зима для войны время не подходящее — надо пахать и сеять, а вот зимой уже появляется свободное время у значительной массы людей, к ратному делу годных.

А дальше мы видим прогресс, который играет сразу несколько ролей в военном деле. С одной стороны, народу становится всё больше, промышленность всё больше развивается, и вместо относительно небольших армий войну уже ведут вооружённые народы.

При этом, уровень развития промышленности позволяет отрывать от производства всё больший процент трудоспособного населения, которое в большинстве своём является ещё годными к строевой службе. Армии на полях сражений потребляют за день больше условных товаров, чем за всю столетнюю войну.

Армии стали к ХХ веку больше и воюют на гораздо большем пространстве. Причём, это ещё и компенсируется тем, что на условном ратном поле находится всё меньше людей. Самый, наверное, яркий пример из нашей истории — это Бородинское поле. Далёкие от военного дела, да и просто здравого смысла, люди написали много историй, как в 1941 году наши войска на славном Бородинском поле несколько дней отбивали среди памятников атаки немецких танков. И у немцев там, по «разным версиям» было от двух до пяти дивизий, и у нас больше одной. Логику эти фантазёров понять легко — раз в 1812 году на поле сошлись две огромные армии, то и в 1941 году уж тоже войск много должно быть. Но если в XIX веке на поле со сторонами около пяти, ну пусть даже десяти километров действительно могли сойтись армии крупных держав, то через сто с небольших лет противотанковой батареи и пары стрелковых рот вполне хватило, чтобы контролировать такой участок фронта.

Ещё один момент — это развитие средств уничтожения и защиты, как единый процесс. Если бы в 1941 году на Бородинском опять же поле, армия Наполеона встретилась с находившимися на нём подразделения РККА, то единственное что могла спасти французов и иже с ними от полного физического уничтожения, так это нехватка боеприпасов. И игра бы шла в одни ворота.

Однако, средства защиты, причём, сюда включены не только бронежилеты и блокгаузы, но и тактика боя, развиваются быстрее, чем средства нападения. Хотя, утверждается, что между ними существует некое постоянное равновесие, но это не так. И верным признаком тому как раз, на мой взгляд, и является увеличение продолжительности военных действий. Теперь на противника тратится не только намного больше боеприпасов, но и больше времени.

Это раньше сошлись на поле боя, дали два-три (сколько успели) залпа, после чего те, кого пуля-дура не сразила, пошли выяснять, у кого штык — молодец. Но в любом случае всё заканчивалось по нынешним меркам очень быстро.

А ныне? Противник, в лице нескольких человек, выявляется спутниками наблюдения, беспилотными аппаратами, бог ещё знает какими ухищрениями, по нему выпускают пару (вдруг одной мало) ракет или ещё чего-то жутко дорогого. И ежели с первого раза не попали, то история продолжается снова. Я, конечно, не считал, но, можно с уверенность сказать, что на средства, которые нынче тратят для уничтожения одного противника, вполне можно было бы одеть, вооружить и снабдить продовольствием на месяц-другой, дивизию наполеоновской армии. А может и корпус.

Но, с другой стороны, и ракет за месяц выпускается гораздо меньше, чем снарядов за полчаса не очень сильно артподготовки в Первой Мировой войне. Процесс становится не столь быстрый. Хотя, ещё в конце Второй Мировой все были уверены, что войны будут идти быстрее. Ибо в распоряжении человека появилось множество машин — ездящих, плавающих, летающих, средства поражения становились всё дальнобойнее. Ан нет. Как мы видим на примере боевых действий современных армий в ситуации, да и на тех же поля, что во Вторую Мировую, боевые действия идут намного медленнее. Там, где раньше танковые массы шли в наступлении со скоростью более десятка километров за сутки, ныне речь идёт на десятки метров.

Так получается, что воевать становится всё дороже, и процесс выяснения отношений на поле боя затягивается всё больше. Хорошо это или плохо, сказать не берусь. Но есть во всем этом процессе один фактор, которые, несомненно положительный. Людей в современных войнах гибнет намного меньше, чем сто лет назад.

Это, конечно, потому, что главное достижение технического прогресса в военном деле — ядерное оружие, мы пока не применяли массово. Но об этом думать не хочется.




Актуально

Теги